• 3 августа 2018

    Глава портов Крыма Алексей Волков: «Железная дорога позволит забрать часть грузов у Новороссийска»


    Порты Крыма хотят полностью пересмотреть подход к работе, чтобы выбраться из убытков и начать зарабатывать. О состоянии предприятия и планах по преобразованию ГУП «Крымские морские порты» в интервью ИАА «Портньюс» рассказал глава предприятия Алексей Волков.

    В перспективе предприятие хотят сделать универсальным оператором — стивидором, экспедитором, который через порты Керчи и Феодосии будет отправлять за границу крымские и российские транзитные грузы, а также морским пассажирским перевозчиком в портах Ялты и Евпатории.

    Для этого «Крымские морские порты» преобразуются в акционерное общество и привлекут в состав владельцев инвесторов, начнут развивать грузопотоки с иранско-сирийским направлением, а для роста транзитных грузов изменят тарифы, чтобы появилась возможность конкурировать с портом Новороссийск. Российские транзитные грузы должны будут пойти в крымские порты по строящемуся сейчас железнодорожному мосту, открытия которого порты Крыма ждут как спасения.

    — Алексей Витальевич, как вы закончили 2017 год в плане финансов?

    — По итогам года у нас небольшой убыток. В 2018-м мы постараемся также выйти на безубыточность. Но это будет крайне сложно, к тому же мы имеем определенные финансовые сложности, а досрочное открытие моста разрушило наши планы, в том числе финансовые.

    Так, в мае 2018 года после открытия Крымского моста объемы выручки упали на 30-35%, после открытия грузового сообщения [которое планируется 1 октября 2018 года] упадут в общей сложности на 55–65%. И уже сейчас мы видим отток грузопотока на переправе, что негативно влияет на финансовый результат предприятия. Предприниматели начали осуществлять перетарку грузов в «Газели» до 3,5 тонн и направлять их на мост, что выгоднее и быстрее. Бизнес всегда ищет более удобные пути, и мы, естественно, никак не можем на это повлиять.

    Действительно, в условиях ограниченного финансирования непросто достичь современных мировых стандартов в области обеспечения инфраструктуры в портах, с учетом необходимости реконструкции гидротехнических сооружений, поддержания рабочего состояния судов и т.д. Тем более что открытие Керченского моста поставило перед нами дополнительные задачи перепрофилирования портов.

    — Как на работе предприятия отразится открытие железнодорожного моста в конце 2019 года?

    — Мы надеемся на то, что железнодорожный мост откроют  досрочно, как это произошло с автомобильным, в середине 2019 года. Судя по темпам строительства и настрою нашего президента, это возможно. Железнодорожный мост даст нам кратное увеличение транзитных и экспортных грузопотоков, — из Крыма мы сможем отправлять уголь, зерновые и строительные грузы, нефтепродукты, LNG [сжиженный природный газ], LPG [сжиженный нефтяной газ], прочую номенклатуру, которая не может зайти в Новороссийск, в отношении которого мы станем конкурентоспособны.

    — Речь идет о грузах, которые по железной дороге из материковой России по мосту будут доставляться в ваши порты?

    — Да, как только железнодорожный мост откроется, мы сможем получать грузы в обход железнодорожной паромной переправы, которая является монополией, треть года простаивает по погоде или техническим причинам, и к тому же довольно дорогая. Мост даст нам альтернативный и более дешевый вариант. Грузы по железной дороге будут доставляться в Керчь и Феодосию — это порты, которые в нашей программе развития представлены как грузовые.

    — Железная дорога этих портов подведена к строящемуся железнодорожному мосту?

    — Еще нет, и нам будет необходимо провести определенные изменения, в том числе за счет инвесторов. Эти изменения мы сейчас обсуждаем с Крымской железной дорогой и Северо-Кавказской ЖД. Тем более железнодорожные подходы к Керченскому торговому порту, Керченскому рыбному порту и к порту Феодосии уже существуют. Осталось решить вопрос с развязкой и ее финансированием.

    — Кто эти инвесторы?

    — Это операторы, которые работают на территории портов Керчи. Существующую дорожно-транспортную инфраструктуру они хотят расширить. Кроме того, мы хотим включить развитие железнодорожной сети в ФЦП, чтобы извлекать как можно больше пользы из железнодорожных сообщений, не перегружая улицы Керчи и Феодосии автомобильным транспортом.

    — По итогам 2017 года исполнение ФЦП в плане развития портов было нулевым. Причиной послужили судебные споры предприятия с компаниями, которые в нескольких портах проводили изыскательские работы и которые предприятие считает некачественно выполненными. Как вы решаете эту проблему?

    — В мае, как только я вышел на работу, первое, что я сделал — занялся судебными спорами с этими компаниями. Суды идут. Мы адекватно воспримем решения судов, какими бы они ни были. Мы хотим сохранить мероприятия [принять работу], чтобы получить-таки возможность реконструкции порта Керчь, портопунктов Ялты. Что касается работ по ФЦП, не связанных с этими судебными спорами, они перенесены на 2019–2022 годы. Это строительство (окончание строительства) второго причала в Феодосии, который позволит увеличить портовые мощности и осадку, а также реконструкция пассажирских портов Ялта и Евпатория.

    — На тот момент министр транспорта РФ Максим Соколов говорил о проектах ГЧП в портах Ялты и Евпатории. Что это за проекты и кто там инвесторы?

    — Инвесторов несколько, не буду пока их раскрывать. Согласно планам, в каждом из этих портов появится яхтенная инфраструктура. Эта реконструкция необходима в рамках развития Ялты и Евпатории как курортных и туристически привлекательных городов. Евпатория — будущий «город детства» — уже строит набережные, и мы не успеваем синхронизировать наши мероприятия с ними. Мы как государство будем обновлять гидротехнические сооружения, реконструировать причалы, а бизнес будет создавать береговую инфраструктуру — торговые и жилищные комплексы, апартаменты.

    — Глава Крыма Сергей Аксенов поручил повысить самоокупаемость и эффективность портов. В то же время в условиях санкций источников для их развития не так много. За счет чего вы планируете выполнять это поручение?

    — На самом деле помимо санкций у нас есть не менее серьезные внутренние проблемы. Например, снижение на целых 3 м  осадки на подходных каналах Керченского порта, которое произошло, согласно анализу, в связи со строительством моста и изменением гидрологии Керченского пролива. Осадка на канале достигла минимума за всю историю — 5,3 м. Износ портового флота и кранового хозяйства, избыточная штатная численность также несут для нас риски. Поэтому с учетом санкций и подобных внутренних проблем можно сказать, что мы находимся в беспрецедентных условиях, являясь к тому же одновременно и административной и коммерческой структурой в качестве стивидора.

    Что касается возможностей для развития, мы будем усиливать работу в иранско-сирийском направлении. Эти страны тоже находятся под санкциями, и у них есть собственный флот. Только в Сирии зарегистрировано более 4 тыс. судов. Мы сейчас обсуждаем с [этими] партнерами создание совместной судоходной компании. В Крыму много говорили о создании местной судоходной компании, но средств и сил на это у предприятия, без федеральной поддержки, нет. Поэтому мы рассчитываем на инвесторов из Сирии и Ирана. Также в эти страны мы планируем в будущем направлять уголь, стройматериалы, технику, оборудование и зерно — это не только крымские грузы, но и материковая грузовая база, которая пойдет через Крым транзитом.

    Кроме того, в каждом порту есть непрофильные активы. Начиная, условно, от домов, квартир, и заканчивая нефтебазами, земельными участками, РСУ и автобазами. Будем использовать их эффективней — в качестве инвестиционных площадок, как объекты совместной деятельности и ГЧП.

    Портовый флот в большинстве своем изношен на 100%, поэтому мы считаем возможным утилизировать его и получить дополнительную прибыль.

    Наконец, третье — это увеличение грузопотоков за счет конкуренции. Мы рассматриваем возможность изменения тарифов на перевалку и судозаходы. Источники грузов будем искать и в Крыму. На полуострове есть Крымский содовый завод, «Крымский титан», например, которым нужно импортировать грузы для производства, в то же время они отправляют свою продукцию на экспорт.

    За счет всех этих мероприятий мы планируем сохранить самоокупаемость предприятия.  Пока мы ждем открытия железнодорожного моста, будем заниматься антикризисным менеджментом — снижать затраты, оптимизировать процессы, но при этом мы постараемся сохранить и людей, которых у нас почти 3 тыс. человек, и технику.

    — С полноценным открытием автомобильного движения по Крымскому моста паромная переправа, по сути, останется без грузов. Что с ней будет?

    — У нас есть филиал в ГУПе — Керченская паромная переправа, в котором есть два небольших парома. Этот филиал будет работать дальше и примет функции «Морской дирекции» после того, как будет планово ликвидирована эта компания.

    Надеемся, что в будущем мощности филиала будут использоваться как мобрезерв. Во всех странах мира, где существуют мосты, подобные нашему, существует альтернативный способ пересечения морского пути. Хотя, конечно, для содержания мобильного резерва нужна также федеральная поддержка. Собственными средствами мы содержим два маленьких парома «Керченский-2» и «Ейск», но для резерва их будет недостаточно. Поэтому, как мы считаем, необходимо оставить дополнительно два больших парома, которые сегодня работают с «Морской дирекцией», которые смогли бы находиться в режиме ожидания и периодически перевозить опасные, негабаритные, тяжеловесные грузы или стать в авральном режиме на линию при ЧС на мосту. Характер работы такого мобрезерва будет зависеть от того, какие будут ограничения по использованию моста. Если они будут, часть грузов мы возьмем на себя.

    — Что будет с работниками «Морской дирекции»?

    — Сейчас на этот счет появляется много всяких инсинуаций. Что якобы людей выгоняют на улицу и все такое. Не верьте этому. На самом деле ликвидационная комиссия Морской дирекции активно работает с Администрацией Керчи, с Центром занятости населения, с крупными предприятиями, например, с Керченским металлургическим заводом (ГУП), рыбоконсервным заводом «Пролив», судостроительным заводов «Залив», который планирует расширение штатной численности, с государственными органами исполнительной власти и с надзорными органами, которым тоже требуются сотрудники. Так что уверен, высвобожденные сотрудники будут трудоустроены максимально.

    — В каком состоянии находится ваш флот?

    — Нам от украинских предприятий досталось более 120 судов пассажирского, вспомогательного и грузового флота. Почти все они изношены на 100%. Мы планируем большую программу, которая предусматривает их сдачу в аренду, в случаях, когда это технически возможно, совместное использование с бизнесом, а также утилизацию.

    Несколько судов находятся в аварийном состоянии, мы несем большие затраты на содержание флота и поддержание на плаву, в том числе содержим экипажи, которые несут вахту. В рамках обновления флота, в том числе пассажирского, нам потребуются средства. Здесь нам не приходится рассчитывать на собственные силы, поэтому мы заложили закупку флота в национальном проекте по «майским указам».

    — Предприятие несколько раз за последние годы подавало заявку на получение лицензии на бункеровку. И в начале года она была вроде как выдана, после чего выяснилось, что ее по-прежнему нет. Что на самом деле происходит?

    — На самом деле порт подал недостаточное количество документов и лицензию не получил. Также не имеют лицензии и операторы, которые находятся на территории наших портов со своими мощностями и парком для хранения топлива и которые хотели бы заниматься его перевозкой. Наконец, у Феодосийской нефтебазы, которая получает топливо для мобильных газотурбинных электростанций, тоже пока лицензии нет. Отсутствие лицензии на перевалку нефтепродуктов недопустимо в условиях аварий на железнодорожной переправе и при высокой стоимости ГСМ на АЗС.

    Вообще нужно разделить бункеровку — заправку судов топливом — и перевалку. Мы свои паромы бункеруем в порту Кавказ. Что касается перевалки, лицензия инициирована, полагаю, что до конца 2018 года мы ее получим. Для нас это стратегический вопрос. Возможность перевалки могла бы снизить стоимость топлива нефтепродуктов на автозаправочных станциях. Какой-либо предвзятой позиции Ространснадзора [который выдает такие лицензии] нет. Это абсолютно точно, я проверил лично, изучил каждый документ, каждое письмо.

    — Какие реорганизационные мероприятия вы планируете в ближайшее время? Правда ли, например, что ГУП «Крымские морские порты» будет реорганизовано в АО?

    — Сергей Валерьевич, глава республики Крым, действительно поднимал вопрос о преобразовании в акционерное общество. Главная причина — нам приходится работать по [закону о закупках] 44-ФЗ, который нас сильно ограничивает, причем не только в закупках, но и во многих других вещах. Например, для того чтобы избавиться от изношенной части флота, необходимо провести закупку на оценку имущества, затем — закупку по утилизации, все это усложняет процесс.

    Параллельно в Госдуме обсуждался законопроект о переводе всех ГУПов на [закон о закупках государственных компаний] 223-ФЗ. Он принят, эта норма вступит в силу с августа 2018 года. После чего мы будем рассматривать вопрос о необходимости реорганизации предприятия в акционерное общество. Интерес к нам большой, в том числе у иностранных партнеров, несмотря на санкции, и также у российских инвесторов.

    — Действительно ли ваши шесть филиалов в Керчи будут сокращены до одного?

    — Да, шесть филиалов в Керчи — это шесть директоров, почти 20 заместителей у этих директоров, шесть бухгалтерий, пять автоколонн, и так далее. Мы эти шесть филиалов объединим в четыре, после чего четыре — в один. В числе этих филиалов, например, ГУП «Лоцман-Крым», который не ведет никакой деятельности. Мы хотим его восстановить и начать оказывать лоцманские услуги. Уже начали процедуру объединения (ликвидации) филиалов, а параллельно — объединения служб всех филиалов в одну на базе торгового порта: юристы, автоколонны, бухгалтерии будут работать централизованно уже в ближайшее время.

    — А в рамках реорганизации вы будете сокращать работников?

    — Мы четыре года работаем в тяжелых условиях, в том числе финансовых и, находясь под санкциями, все это время сохраняли большой штат сотрудников с высокой заработной платой, хотя при этом мы сократились почти вдвое за четыре года. Сейчас пришло время активной реорганизации, оздоровления предприятия, принятия иногда не популярных управленческих решений — в том числе доведения численности штата до оптимальных значений. И целью всего этого является сохранение портовых мощностей, квалифицированных кадров и самих портов в принципе. Объявить себя банкротами и закрыться, выгнать всех на улицу — легко и неразумно. Такого допустить нельзя и мы не допустим! Всех, кто будет сокращен, постараемся трудоустроить с выполнением всех обязательств по выплате отпускных, оздоровительных и т.д., на что, кстати, тоже требуются средства. 

    Несмотря на сложные и амбициозные задачи и вызовы, поставленные перед нами, мы достигнем результата исключительно с оптимистичным подходом к реорганизации работы «Крымских морских портов»!

    Беседовал Александр Аликин.

    Председатель ликвидационной комиссии ООО «Морская дирекция» Игорь Ворончихин:

    Совет министров республики Крым в январе 2018 года принял решение о ликвидации компании. Все сотрудники об этом уведомлены и понимают, почему это происходит. «Морская дирекция» создавалась на тот период, пока идет строительство моста. Эту задачу компания выполнила в полном объеме.

    Сегодня мы пока продолжаем переправлять грузовые транспортные средства, которым еще не разрешено идти через мостовой переход, чтобы снабжать полуостров товарами. Когда откроют проезд грузового транспорта по мосту, наша деятельность, конечно, уже будет не нужна.

    Параллельно мы сокращаем сотрудников. Первое уведомление о сокращении работники уже получили. Согласно ему, уйдут с работы 324 сотрудника из 700 с лишним человек. Сейчас готовится второе уведомление — всем оставшимся сотрудникам. По плану, 15 октября 2018 года будет полностью сокращен весь штат.

    Все функции «Морской дирекции» мы передадим «Крымским морским портам», которые в дальнейшем будут заниматься переправой. Судов в собственности у нас нет, все паромы принадлежат судовладельцам, которые по договору с «Морской дирекцией» осуществляют перевозку. В дальнейшем они продолжат свою работу по договорам с «КМП».