Российские моряки с захваченного военными США в Северной Атлантике танкера «Маринера» вернулись в Россию. В Москве корреспондент ИАА «ПортНьюс» встретился с фиттером захваченного судна Максимом Карпенко перед его отъездом домой в Крым.
— Давайте начнем с декабря прошлого года. Расскажите, куда и откуда следовало судно, как проходил этот рейс?
— Мы шли из Сингапура в сторону Венесуэлы. В 500 милях от Венесуэлы мы встали на рейде, то есть это были нейтральные воды. Наш танкер, он тогда назывался Bella 1, был пустым, мы ждали груз.
Числа 21 декабря к нам ночью неожиданно подошел корабль ВС США и начал освещать прожектором наше судно со всех сторон. Военные связались с капитаном, требовали спустить трап, чтобы американские представители зашли на судно для проверки.
Капитан им сказал, что такие действия неправомерны. То есть он отказал американцам и принял решение уходить в обратную сторону — в сторону Атлантического океана.
— И началось преследование?
— Даже, я бы сказал, — гонка. Нас преследовали непрерывно 17 дней. Наш танкер имел высокий борт, метров 20, потому что мы были пустыми, а сам танкер большой — VLCC. Американский корабль был значительно меньше, но он неотступно следовал за нами, то подходил, то отходил, часто сигналил нам. Если б они подошли совсем близко, мы бы просто раздавили их.
Но они постоянно шли на виду. На преследующем нас военном корабле нам отчетливо были видны американский флаг и пушки.
— А у вас на судне тогда был флаг Гайаны?
— Да, в начале этого преследования мы шли под флагом Гайаны, но уже занимались вопросом перехода под российский флаг.
— Как экипаж танкера узнал о смене флага?
— Мы все в интернете следили за сменой записи в судовых реестрах. Как только мы появились в Российском реестре, это было уже в водах Атлантики, я ко всем стал приставать: «Давайте поднимем российский флаг!» Не сразу, но капитан со мной согласился и разрешил поднять флаг на судне так, чтобы это было заметно нашим преследователям.
Но у нас на судне российского флага, конечно, не было. Пришлось выкручиваться. Мы с нашим боцманом нашли голландский, срезали верхнюю красную часть и пришили с другой стороны, то есть сами сделали российский флаг.
И я пошёл и поднял флаг России. Меня переполняло чувство гордости, я впервые поднимал флаг Российской Федерации! Это было незабываемо.
Американцы сразу близко подошли к нашему судну и всё увидели. Мы же и название танкера перекрасили прямо на ходу. Мы стали танкером «Маринера» и шли под российским флагом.
— Но преследование продолжалось. Американские военные не пытались как-то эскалировать эту ситуацию?
— Они постоянно подходили ближе, старались нас пугать, сигналили нам, постоянные просьбы были о том, чтобы мы остановились.
— Каким было настроение на борту «Маринеры»? Вы понимали, чем это все грозит?
—Конечно, было жутко. Как говорят, не боится только дурачок, наверное. Но мы знали, что нам надо дойти до Мурманска, и мы следовали в сторону Мурманска.
— А вы на какой скорости шли?
— У нас вообще проблема была. Мы сначала шли 11 узлов. Потом у нас отказал один котел, и мы снизили скорость до девяти узлов. Это произошло где-то около Нового года. И мы переживали, что можем встать посреди океана, не дай Бог.
— А топлива хватало?
— Топлива у нас хватало где-то дней на 50. Мы могли бы до Китая дойти.
— Вы следовали полным ходом, убегали от американского военного корабля в направлении Мурманска. А вам Новый год удалось отметить?
— Новый год отметили, а вот Рождество не получилось.
— Как происходил захват вашего судна?
— В один момент над ними и над нами сделал два круга военный самолет-бомбардировщик. Мне показалось, что это был российский самолет. Американский корабль сразу же отошел от нас, значительно увеличив дистанцию с «Маринерой». Наверное, испугался. Но вскоре, видимо получив новые инструкции, вернулся и продолжил преследование.
Наш капитан собрал нас на мостике и говорит: «Ребята, дело уже идет на часы, нас собрались захватывать».
И потом, через два часа, начали подлетать черные вертолеты, там их штук девять, наверное, было. С них прямо на корму танкера высаживался американский и английский спецназ с сумками, с оружием. Военные пытались выломать двери. Мы уже были по каютам, двери были закрыты.
Но через капитанский мостик судно было полностью захвачено. Капитан по громкой связи всем нам сказал: «Поднимите руки, откройте каюты». Он обеспечил нашу безопасность, сделал все, что мог, чтобы нас не застрелили во время захвата. Потому что в двери, которые были закрыты, они просто стреляли.
— Сколько человек было в составе экипажа танкера «Маринера»?
— Нас было 28 человек.
Когда судно захватили, мы уже не увидели английского спецназа, они, видимо, удалились. Остались только американцы. Нас положили лицом в пол, надели наручники. Потом почти всех закрыли на камбузе. Там мы жили и спали прямо на полу следующие 19 дней. Капитан со старпомом содержались отдельно, напротив камбуза. Телефоны и личные вещи, даже лекарства, у нас забрали, в туалет выводили под дулами автоматов.
— Капитана вы видели?
— Да, капитан и старпом заходили к нам, их приводили поесть.
— А американцы не у вас случайно обедали?
— У них были свои пайки, но они всё равно приходили поесть. Набирали приготовленную нашим поваром еду себе в тарелки и уходили.
— А сколько американцев было?
— Точно не могу сказать. Думаю, человек 10–12. Я не всех видел: половина была на мостике, половина охраняла нас. Они там чередовались, как по вахтам.
— А как они с вами разговаривали, когда за едой приходили?
— Они не разговаривали: пришли, взяли еды да ушли.
— А вы, экипаж судна, между собой как разговаривали?
— Между собой по-русски мы разговаривали. У нас и грузины, и украинцы были.
— А капитан танкера какой национальности?
— Грузия.
— А старпом?
— Украина.
— Как вы себя чувствовали на захваченном судне?
— Телефоны забрали сразу же. Домой написать не давали, и я очень волновался за своих родных и близких. Право на консула захватчики, конечно, игнорировали.
От нервов долгое время я не спал: сначала преследование вооруженным военным кораблем 17 дней, потом захват судна, на камбузе нет никаких условий. Я не спал, начал просить у американцев хоть какое-то снотворное. Они тоже проигнорировали это все.
Никому не давали ни давление померить, ни сахар в крови тем, у кого был диабет.
— Когда вы были заперты на судне, вам, экипажу, вообще ничего не говорили? Сколько это продлится? Что с вами хотят сделать?
— Они хотели, чтобы мы летели в Америку. Они нам рассказывали, что договариваются с властями Британии о том, чтобы экстрадировать нас в США. Нас захватили еще в нейтральных водах Северной Атлантики, но потом судно поменяло курс и в нескольких милях от берегов Шотландии сбросило якорь.
— А кто управлял судном?
— Американцы привезли на судно свой экипаж. Тут как раз у нас появился повод для сарказма. Они оказались те еще работники…
Замучили нас вопросами и просьбами: «Ну, ребята, помогите нам!». А наши уже начали торговаться: «Что ж мы вам должны бесплатно помогать? Вы захватили пароход, ну и разбирайтесь сами». То есть управлять судном новому экипажу было сложно. Судно не новое, ему года 23. Автоматики не много, одной кнопочкой не включить.
Наш котел они не только не смогли починить, но и чуть не взорвали, когда начали запускать. Заставили нашего второго механика помогать, по несколько раз приходилось все объяснять, они с трудом понимали. Якорь они сами нашли, но, опять же, мы якорь отдавали.
— То есть вас выводили под автоматами, вы работали на них, и они заводили вас обратно?
— Я помог только якорь опустить. Мы с боцманом были, и там еще пара ребят были. И всё, и больше я ни на какие работы не ходил.
— Когда вы выходили, не обратили внимания, флаг наш висел еще?
— Они флаг сразу содрали. Только они высадились, они сразу содрали флаг. Я потом еще американцев спросил, когда нас снимали с судна: «Где флаг?» А они мне: «Какой флаг? Никакого флага нет».
26 января у берегов Шотландии к нашему танкеру «Маринера» подошел катер. Сначала чемоданы наши туда спустили, а потом уже нас. Телефоны были в сумках, но разрешили пользоваться ими только по прибытии в гостиницу. А паспорта нам отдали в аэропорту, когда уже лететь надо было.
— Вас всех отпустили на берег?
— С нашего танкера сняли всех, но на берег отпустили только 26 членов экипажа. Капитан и старпом остались на другом судне.
— Вас заселили в гостиницу. Что было дальше?
— Нас сначала привезли в какой-то большой зал. Там сидели представители британской полиции, задавали нам много вопросов. Спрашивали, хотим ли мы лететь в США.
Я ответил, что, кроме как в Россию, я никуда не согласен. Я хочу лететь к себе домой, в Россию.
— А кто-то соглашался полететь в Америку?
— Пять человек согласились, да.
— Украинцы?
— Украинцы, да. Ну и полетели они туда.
— Вам уже можно было пользоваться телефоном?
— Да. Я звонил из шотландской гостиницы родственникам, а они уже волновались и писали всюду, искали меня.
Подключился глава Республики Крым Сергей Аксенов, спасибо ему огромное! И большая благодарность министерству иностранных дел России, они добились нашего освобождения! Потом со мной связался российский консул в Эдинбурге, он приехал и контролировал все дальнейшие этапы моего возвращения домой.
И знаете, что интересно, в Шотландии было не так просто позвонить домой, мессенджеры не работали. Реально удалось дозвониться в Керчь только через Max. Он, кстати, везде работал — и в Атлантике, и в Шотландии, и всюду — до полного моего возвращения домой. Да, вот это было круто!
— А представители судовладельца с вами связывались? Вам выплатили зарплату за этот рейс?
— Да, зарплату за январь я хочу получить и достойную компенсацию за моральный ущерб, все-таки такое пережили.
— А раньше задержек в зарплате не было?
— Я не слышал, чтобы этот судовладелец кому-то не выплачивал зарплату, финансово всегда все оплачивалось. Мой контракт исполнялся с 3 октября 2025 года без нареканий, деньги приходили вовремя. Даже за декабрь нам заплатили, хотя уже в декабре преследование ВС США уже началось. Оплата была до новогодних праздников, даже премия была.
— После таких приключений вы останетесь на флоте или будете работать на берегу сварщиком?
— Я буду думать. Я много работал на берегу сварщиком на судостроительных верфях. Объездил всю Россию: на Балтийском заводе в Санкт-Петербурге строил ледоколы, на дальневосточном заводе «Звезда» варил корпуса танкеров.
— А почему решили пойти в море?
— У меня отец моряк. Всю жизнь он для меня был героем, авторитетом, я всегда хотел стать таким, как он.
Мне кажется, я отойду от этого стресса и опять, наверное, в море пойду.
— Отдыхать будете дома, в Керчи?
— Да. У меня дочка дома, хочу очень увидеть дочь.
Я еще раз хочу искренне поблагодарить мою Родину — Россию, и всех тех, кто помог мне вернуться домой. Большое спасибо министерству иностранных дел и генеральному консулу России в Эдинбурге. Особая признательность Сергею Аксенову, который лично решал вопрос по моему возвращению.
